The Key Agents of Care for Older People in Modern Russia

The aging population, the nuclearization of families, and, as a result, the growing number of single elderly people have stimulated the development of social policy and the emergence of new agents of older people care in modern Russia. In addition to the traditional agent — the family, state social services and NGOs/ business organizations have appeared. To analyze their activities, we used materials from our studies of 2011-2014 and 2017-2018 (interviews with older people, representatives of state social services, official documents of various levels) and publications of other researchers. Intra-family care for an old person is often a necessary measure, albeit a “culturally approved one”. A new form of “quasi-family” care is an actively developing institution of “foster families” for the elderly. Another major agent of care is state social services. The main difficulties in their work with the elderly, according to our data, are associated with a rather bureaucratic, limited and inflexible format of service provision. Such a format is able to satisfy some part of the basic needs of an elderly person, but practically does not allow the most elderly person to be an agent in organizing self-care. In this case, too much emotional and physical stress falls on social workers. An alternative to public services are NPOs/business organizations offering a wider and more flexible range of services. However, here we encounter several problems at once: the problem of access (as a rule, they only work in large cities with a population of over one million); too high cost of services. In the case when a business organization or NPO is included in the register of social service providers and can offer their services at prices comparable to government services, there is a problem of poor awareness/mistrust/alertness on the part of older people who reproduce the logic “state” means “reliable”.

For citation: Parfenova O.A. The Key Agents of Care for Older People in Modern Russia. St. Petersburg Sociology Today. 2019. N. 11. P. 23-35. DOI:10.25990/socinstras.pss-11.va9x-vc30

  • Бурмыкина О. Н. Межпоколенный семейный контракт: представления молодого поколения // Петербургская социология сегодня. 2017. № 8. С. 150-159.
  • Бутуева З. А. Развитие семейных форм социального обслуживания людей старшего возраста // Вестник Бурятского государственного университета. Образование. Личность. Общество 2015. № 5. С. 96-100.
  • Григорьева И. А. Приоритеты социальной политики: пожилые люди // Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. № 8 (3). С. 131-135.
  • Голубева Е. Ю., Хабарова Л. Г., Соловьев А. Г. Приемная семья как новая технология ухода в политике активного старения в отдаленных северных территориях // Экология человека. 2017. № 11. С. 42-46.
  • Долгова Т. М. Особенности развития приемной семьи для граждан пожилого возраста в республике Бурятия // Вестник Бурятского государственного университета. 2013. № 5. С. 110-114.
  • Елисеева И. и др. Изучение взаимодействия домашних хозяйств прямых родственников разных поколений: методологические аспекты //Петербургская социология сегодня. 2017. №. 8.
  • Здравомыслова Е. «Сэндвич-синдром». Внутрисемейная забота о пожилых // Деловой Петербург. 2016. URL:
  • Парфенова О. А. Трансформация социального обслуживания пожилых в региональном контексте современной России // Журнал социологии и социальной антропологии. 2018. Т. 21, №. 2. С. 165-186.
  • Росстат. Старшее поколение. 2018. URL: rosstat_main/rosstat/ru/statistics/population/generation/#
  • Росстат. Женщины и мужчины России: статистический сборник. М.: Росстат, 2016.
  • Ткач О. «Заботливый дом»: уход за пожилыми родственниками и проблемы совместного проживания // СоцИс. 2015. № 10. С. 94-102.
  • Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма // Теоретическая социология: антология. 1993. № 2. С. 353-372.
  • Anttonen A., Karsio O. Eldercare service redesign in Finland: deinstitutionalization of long-term care // Journal of Social Service Research. 2016. Т. 42, №. 2. P. 151-166.
  • Bettio F., Plantenga J. Comparing Care Regimes in Europe // Feminist Economics. 2004. Vol. 10, № 1. Р 85-113.
  • Giddens A. Central Problems in Social Theory. Action, Structure and Contradiction in Social Analysis. L.: Basingstoke, 1979.
  • Global AgeWatch Index. 2015. URL:
  • Hochschild A. R. The commercialization of intimate life: Notes from home and work. Berkeley: Univ. of California Press, 2003.
  • Knijn T., KremerM. Gender and the caring dimension of welfare states: toward inclusive citizenship // Social Politics: International Studies in Gender, State & Society. 1997. Vol. 4, No. 3. P. 328-361.
  • Moberg L. Marketisation of Nordic Eldercare — Is the Model Still Universal? // Journal of Social Policy. 2017. No. 46 (3). P. 603-621. DOI: 10.1017/ S0047279416000830.
  • Szebehely M., Meagher G. Nordic eldercare-weak universalism becoming weaker? // Journal of European Social Policy. 2018. No. 28 (3). P. 294-308.